Автобиографические заметки профессора И. М. Саркизова-Серазини. Часть 3

III

В 1923 году я продолжал работать ординатором в клинике, ночным дежурантом в аптеке № 1, заведующим амбулаторным приемом в психиатрической больнице в Штатном переулке и по-прежнему продолжал навещать институт физической культуры и знакомиться с научно-исследовательской работой.

Одновременно принимал участие и в некоторых литературных вечерах. В 1922 году я начал печатать свои статьи, очерки  в журнале «Сегодня», издававшимся поэтом и одним из основателей Московского Гимнастического общества В. Я. Гиляровским. Я начал писать в журнале «Театр и музыка» и в «Курортном деле», начавшимся издаваться в 1923 г. под редакцией Н. И. Тезякова, а также в журналах «Зрелище», «Театр и живопись».

В этом же году я принял энергичное участие в создании «Всероссийского Общества по изучению Крыма», в состав которого входили виднейшие ученые страны — историки, географы, антропологи. Я был членом президиума этого Общества (председателем был Н. И. Тезяков) и оставался до прекращения работы Общества. Не буду останавливаться на этой интересной работе, на своих выступлениях в НКЗ, Политехническом музее и других местах.

Первые годы институт ФК после открытия его в 1918 г. Наркомздравом следовало бы считать периодом организации и искания правильных путей построения новой системы физического воспитания, соответствующего идеалам социалистического государства.

Жизнь заставляла постепенно расширять учебные планы и программы института. На расширение планов и программ оказал свое влияние и созданный в апреле месяце 1919 г. Всевобучем съезд по спорту и допризывной подготовки, на котором были поставлены на обсуждение вопросы оздоровления, укрепления и профилактики подрастающего поколения. В 1919 г. основное отделение имело одногодичный курс обучения. Расширившиеся требования к будущим руководителям физического воспитания, пожелания, высказанные на съезде, заставили институт в 1920/1921 учебном году перейти на двухгодичное обучение.

Работа института в эти годы проходила при прямом воздействии на него задач, осуществлявшихся Всевобучем.

По окончании военного коммунизма, перехода к мирного строительству,  с ликвидацией Всевобуча и превращению его в Инспекцию Вневойсковой физической подготовки и особенно после VI Губернского съезда РКСМ в 1922 г. в Москве, постановившего использовать Институт физической культуры  как научно-организационную базу,  начал вставать вопрос об удлинении срока преподавания до трех лет. Эта мысль нашла свое осуществление только в 1924 г., а в 1927 г. обучение было увеличено до 4 лет.

Значение института в жизни страны, в создании и обосновании теории и практики физического воспитания буквально росло с каждым днем. Коллектив института начал развертывать работу на фабриках и заводах и закладывать первые основы физического воспитания.

1922 г. был годом ожесточенных споров, какая должна быть пролетарская физическая культура и вообще существует ли в природе пролетарская культура. При этом делались ссылки на Троцкого, который на страницах газеты «Правда» писал, что пролетарской культуры нет и никогда не будет. Цитировались и слова, сказанные им по вопросу пролетарской культуры на  III Всероссийском съезде РКСМ.

О пролетарской культуре много писал Зикмунд — автор «Структуры пролетарской физкультуры», впервые появившейся в журнале «Муравей» в1922 г.

Прозванный «Муравьиным папашей», Зикмунд твердо верил, что созданная им организация «Муравей» является единственным проводником пролетарской физкультуры среди пионерских отрядов, в заводских и фабричных спортивных организациях.

Споров на тему о том, какая должна быть физическая культура в пролетарском государстве, было много, и часто эти споры отражали в себе непонимание сущности и значения затрагиваемых вопросов, завуалирование прямого враждебного отношения ко всем тому, что творилось в деле строительства новой социалистической системы физвоспитания. Среди строителей этой системы было очень мало членов партии, да и те в конце концов оказались врагами народа. Очень мало было людей, действительно знающих вообще, что такое физическое воспитание, очень мало было просто честных людей, которые хотели бы искренно работать с молодой советской властью. Старые специалисты, среди которых было много людей, носящие какие угодно фамилии, только не русские, больше оглядывались назад, чем смотрели вперед. В их советах и предложениях было много фантастики, вздора, путаницы, которые мешали советскому физическому воспитанию долгое время встать на правильный путь своего строительства.

Для меня в то время несомненным оставалось одно — ­­­­­­это необходимость противопоставить пустой болтовне новоявленных строителей советской  физической культуры, некогда работавшими соколами и пр. достижения современной науки в обосновании всяких предложений, которые рекомендовались бы при построении новой системы физического воспитания.

Наука во всех ее разветвлениях в то время почти полностью отсутствовали в лабораториях, призванных проводить научный фундамент под новую физическую культуру. Ни Песков, ни Королев, ни Игнатьев, ни Гориневский, работавший до 1921 г. на Волге, а в 1921 приглашенный Высшей Военной школой физобразования в Москву на работу, не могли сами поднять на свои плечи такую огромную ответственность, не имея необходимых сотрудников с биологическим и медицинским образованием.

Я много выдерживал насмешек со стороны своих товарищей по ординатуре, которые, зная мое посещение института физической культуры и мою работу там, называли меня «циркачом». А между тем образование Высшего совета физической культуры при ВЦИК РСФСР в июле 1923 года, создание по инициативе т. Дзержинского пролетарского спортивного общества «Динамо», создание научного отдела при Главной военной школе физического образования и первых лабораторий (антропометрическая, физиологическая и психологическая), практически осуществлявшийся проф. Гориневским врачебный контроль в комплексном порядке, несомненно,  рисовали большие перспективы для научного обоснования различных сторон спортивной жизни, подведения фундамента под теорию физического воспитания. Научные работники были крайне необходимы, их не было, люди науки сознательно не шли на работу к «циркачам».

Глубоко возмущенный подобным равнодушием и саботированием столь важной для страны области как физическое воспитание, я поместил в журнал «Физическая культура» в том же 1923 году статью-обращение, которая носили заглавие «Ко всем научным работникам». Эта статья была перепечатана некоторыми московскими газетами.

Вот это обращение с небольшим сокращением: «Последнее десятилетие, богатое войнами и голодом, приведшими и без того расшатанное капиталистическими условиями труда здоровье широких масс в катастрофическое состояние властно выдвинуло на первое место вопросы физической культуры человека. Утверждаются в государственном масштабе соответствующие органы, привлекаются лучшие знатоки физической культуры, втягиваются многочисленные профессиональные организации к работе по укреплению тела, и, как известно, несколько недель тому назад для координации всей сложной работы по всей Республике создан Высший Совет физической культуры. Встревоженная мысль руководителей ищет возможности в корне пресечь грозящее Республике вырождение в лице ее малого поколения и все шаги, предпринимаемые ими, носят характер безусловной целесообразности, глубокой продуманности. Но в этой огромной работе, в той лихорадочной поспешности, с какой начали уже работать как отдельные лица, так и организации, кружки физкультуры, за редким исключением, почти не принимают участие широкие слои врачебного мира. А между тем, именно врачи и в особенности те из них, которые непосредственно связаны с массой по работе в институтах, клиниках,  заводах фабриках и т. д., могли бы подойти к вопросам физической культуры с точки зрения науки, выявить влияние различных видов физической культуры на организм человека, проследить физиологическое влияние определенных упражнений на различные возрастные группы и т. д. Это и ряд других вопросов, а их очень много, к величайшему сожалению, как раньше, так и теперь проходят мимо внимания врача, и вот почему мы так мало имеем чисто клинического материла по наблюдению за изменением различных органов под влиянием спорта.

Работу необходимо повести по всей территории Республики, в самых разнообразных условиях, свойственных той или иной обстановке. Какие бы то ни было незначительные на первый взгляд кажущиеся не стоящими внимания наблюдения, при внимательном к ним отношении приобретают иногда первостепенное значение и потому должны быть достоянием всех работников в данной области. Перед взором научного работника открываются такие обширные перспективы для исследования, что труд каждого вдумчивого врача приобретает самодовлеющее значение… Конкретные условия советской действительности нуждаются в самостоятельной исследовательской работе в области физкультуры. Все, что связано с физическим воспитанием, должно стать предметом научного обсуждения, как на съездах, имеющих всероссийское значение, так и местных.  

Помимо чисто научных докладов, исследовательская работа должна вестись в обстановке клиник также, так как она ведется по ряду различных научных вопросов. Наконец,  каждый врач,  для которого не безразлична идея поднятия здоровья страны, всегда сочтет возможным принять то или иное участие в разработке вопросов физической культуры и осветить до сих пор не совсем ясные стороны многих из культивирующихся у них видов физических упражнений.

Исходя из этих соображений, мы считаем необходимым еще раз подчеркнуть тесную связь развития физической культуры с вопросами биологии, физиологии, антропологии, педагогики, психоневрологии и привлечь представителей научной мысли к участию в разработке вопросов не только в области указанных дисциплин, но и в массовом клиническом наблюдении за всеми изменениями важнейших органов, нарушениями соответствующих функций…

Думается, что врачебный мир страны в лице ее виднейших представителей не пройдет мимо насущной потребности момента, выдвинутой самой жизнью. Задачи медицины в ее чистом виде, в конце концов, сходятся на стремлении видеть человека свободным  от болезней. В этой тяжелой, но благодарной работе одно из первенствующих мест должно принадлежать представителям науки, и к этой работе на пользу всей трудящейся массы и будущности страны зовем мы, и среди них, в первую очередь, врачей».

Когда я отнес свою статью в редакцию ж-ла «Физическая культура», помещавшейся в маленькой и тесной комнатушке в огромном здании на Варварке, то меня удивило одно обстоятельство. Судьбу статей решали  студент географического отделения университета Теодоронский и какой-то военный с латышской фамилией Гирля, также имевший отдаленное отношение к вопросам физического воспитания.

Через год, при встрече и беседе с Н. А. Семашко, покойным нарком вспомнил о моем обращении и указывал на него как на прекрасную «инициативу», продиктованную заботой о физическом воспитании в стране.

Следующая часть