Автобиографические заметки профессора И. М. Саркизова-Серазини. Часть 4

IV

Когда я начал свою работу в институте, то в течение 1923 и 1924 годов, количество научных работников в нем начало пополняться. К  сотрудникам, кроме перечисленных мною раньше, прибавились имена проф. Кулжинского, проф. Гориневского, Стасенкова, Филитиса, Жаворонкова, проф. Багашева, В. Гориневской и др.

Этот сравнительно небольшой коллектив проявил энергичную деятельность. Из Института ушел проф. Игнатьев, которого, по общему выражению, «съел» т. Зигмунд, назначенный вместо него директором.

Привлечение все новых и новых работников в Институт диктовалось возросшей необходимостью в развертывании работы и по научно-врачебному контролю над физическим развитием и здоровьем студентов, а также по подготовке студенчества по этим вопросам для практической деятельности.

Вполне естественно, что в первые годы существования Института всякая научно-врачебная и научно-исследовательская работа носила бесплановый характер, была делом одиночек. Скорее были попытки постановки самой работы, чем сама работа. К тому же для развертывания самой научно-исследовательской работы не было еще материальной базы, не было и авторитетного руководства.

Только с осени 1922 г. с большим трудом удалось оборудовать физиологическую и особенно психотехническую (проф. Рудик) лабораторию и начать в них вести систематическую научную работу. Эти лаборатории и положили начало научно-исследовательскому отделу Института. Когда встал вопрос о том, кому же поручить руководить этим отделом, то выбор пал на проф. В. В. Гориневского. В 1923 г. проф. Горневский со своей дочерью Вероникой Гориневской оставался в Москве и не последовал за Высшей военной школой физобразования, переведенной в Ленинград, в которой он работал, ведая там научным отделом.

Проф. Гориневский организовал в составе научно-исследовательского отдела Института лабораторию научного контроля, а по педагогической линии — кафедру научного контроля над физическим развитием.

В 1924 г. ознакомление с основами научного контроля было введено в учебный план, а научно-исследовательский отдел Института состоял из лаборатории: антропометрической, физиологической, кардиологической, гематологической, психотехнической и гинекологической. Несколько позднее физиологическая и психотехническая выделились в самостоятельные единицы, а остальные лаборатории вошли как составные части в лабораторию врачебно-научного контроля под общим руководством проф. В. В. Гориневского.

Лаборатория научно-врачебного контроля сосредоточила в себе всю научно-исследовательскую деятельность Института. Она ставила перед собой задачи следить за правильным физическим развитием учащихся, выяснять различные вопросы, возникающие в течение учебного года, а также выяснение проблем по физкультуре общего характера. Так формулировал свои задачи сам В. В. Гориневский.

Основными проблемами физкультуры общего порядка, которые разрабатывались коллективом сотрудников В. Гориневского,  были следующие: влияние различных видов физупражнений на организм; влияние элемента состязаний в легкой атлетике; изучение женского организма с точки зрения влияния на него различных видов физупражнений; проблема утомляемости на основании экспериментальных данных; научное обоснование тренировки при физупражнениях; границы коррекции при помощи физупражнений при различных профвредностях; влияние на организм специальных дыхательных упражнений (дыхательная гимнастика); биологические особенности возрастов и моторной одаренности на основании объективных данных исследования; учет достижений в связи с научно-врачебным контролем; изучение движений с точки зрения биотехники; проблема выбора профессии по данным биометрического исследования; проверка, уточнение и выработка новых методов научно-врачебного контроля.

Я привел список проблем, которые призван решать коллектив проф. Гориневского, состоявший к концу 1924 г. из В. В. Гориневского с дочерью, А. П. Егорова, Б. А. Ивановского, П. А. Рудика, М. С. Чиркина, Г. К. Бирзина, к которым с 1925 г. присоединились еще Б. М. Кауфман, Л. Г. Серкин, Л. А. Клочков и др.

Та сборная «солянка», из которых состояло собрание выдвинутых проблем, требовала глубокой физиологической трактовки и толкования. Ни сам В. В. Гориневский, будучи только гигиенистом и школьным врачом не мог глубоко раскрыть содержание выдвинутых им проблем, не могли сделать этого и его сотрудники, среди которых не было ни одного физиолога. Поэтому ни самим Гориневским, ни его сотрудникам не были решены даже в скромных размерах ¾ выдвинутых ими проблем, за исключением проблем, относящихся непосредственно к биометрии (антропометрии и функциональных пробам). Все, что выходило за пределы биометрии носило компилятивный характер, перепевом того, что делалось за рубежом и не оставило никакого следа в физиологии спорта. 

Что же делала кафедра физиологии, возглавляемая  проф. Ненюковым? Более пустой и бессодержательной работы, которая проводилась тогда Ненюковым, нельзя себе и представить. Сам Ненюков занимался компиляцией  и отделывался коротенькими и пустыми статейками популярного характера.

Только в 1942 г., когда я работал во Всесоюзном Комитете по делам ФК и спорта, случайно мне и Ф. И. Муликову удалось выяснить, что проф. Ненюков никогда не был профессором физиологии, а был он всего только энтмологом, т. е. специалистом по насекомым. Умер он с голоду в 1942 г. Я и Муликов хотели устроить Ненюкову карточку на питание как профессору. Тогда только и выяснилось, что он выдавал себя за физиолога и не имел даже звания доцента.

Я привел это примеры как показатель отсутствия опытных работников в науке по физическому воспитанию в то время и как стремление Института разрешать те вопросы, которые настоятельно требовала сама жизнь. И Институт разрешал их по мере возможности. Деятельность Института получила высокую оценку со стороны президиума Московского Совета, который 21-го июля 1923 г. постановил принять шефство над ним.

Своеобразные формы агитации за физическую культуру среди широких масс населения в виде «живой физкультгазеты», впоследствии переименованной в агитгруппу ГЦИФК, породили большое количество подражаний и утвердилось как сценическое зрелище пропагандистского значения. К чести коллектива Института, должен отметить, что его деятельность по внедрению физической культуры в жизнь не ограничивалась одной Москвой, а простиралась и за пределами столицы. Организовывались агитпоездки по России. Одну такую агитационную поездку по Волге за распространение физической культуры возглавляли Е. П. Радин и В. В. Соколовский.

 На Институт в тот период возлагались различные задачи по физической культуре в первую голову от «хозяина» Института Наркомздрава, от Главсануправления, Наркомпроса, МОНО, МГСПС, не говоря уже о многочисленных профессиональных учреждениях, консультировавшихся в Институте по всем вопросам физического воспитания. И ни один закон, ни одно постановление, ни одна инструкция и ни одно положение по вопросам ФК не проводилось в жизнь без апробации Института, и он становился единственным авторитетом в стране в области физического воспитания.

Особенно роль и значение Института поднялись с того времени, когда был создан Высший Совет ФК, куда входило много сотрудников нашего Института.

Когда я вступил в Институт, правда, как эпизодический еще член коллектива, еще не штатный сотрудник, период организационно-собирательный в нем заканчивался. В 1923 г. пришла из-за границы первая партия инструментария для научно-исследовательской работы, начали создаваться лаборатории и сотрудники Института строили обширные планы своих будущих изысканий по различным разделам физического воспитания. Царило бодрое творческое настроение, желание работать и работать. Гражданская война, военный коммунизм, бесконечные эпидемии, постоянные голодовки и пр. уходили в прошлое, и каждый из нас тянулся к мирной и созидательной работе.

Большинство сотрудников не считалось со своим временем и целыми днями находилось в стенах Института. Мы были преисполнены верой в осуществление своих идей и в полную возможность их реализации.

Для меня и для  И. А. Багашева не было сомнений в том, что наступило время поднять наш голос в защиту внедрения физических упражнений в наши курортно-санаторные организации с целью скорейшего укрепления здоровья участников гражданской войны и трудящихся, для которых раскрылись двери всех санаториев бывших некогда здравницами царской России. Мы расходились друг с другом только в одном. И. А. Багашев требовал использовать движение у одних больных, а я настаивал использовать их не только у санаторных больных, но и у тех, кто не мог, по разным причинам, быть принятым и санатории.

Моя статья о необходимости использования физической культуры под заглавием «Неотложные нужды» и статья проф. И. А. Багашева «Физическая культура и курортное дело» были помещены в журнале «Курортное дело» в 1923 г. Это были первые призывы к использованию физической культуры с профилактической и лечебной целью на курортах и санаториях.

Эти статьи вызвали большой отклик в НКЗ, привлекли внимание Н. А. Семашко и особенно начальника Главкурупра Н. И. Тезякова, который перед этим высоко оценил мою статью «О строительстве курортов местного значения», помещенной в том же журнале «Курортное дело» в июльском номере. В этой статье я развивал ту мысль, которая потом породила целую литературу, что нет необходимости стремиться на лечение в южные курорты. Необходимо поднимать строительство местных курортов, использовать их лечебные ресурсы и лечить многих больных не посылкой на юг, а в пределах постоянного местопребывания больного. 

По приглашению Н. И. Тезякова в марте 1924 г. мне пришлось сделать на заседании Центрального Научного Совещания при Главкурупре  обширный доклад с обоснованием необходимости использования физических упражнений с лечебной целью. Мой доклад вызвал живой обмен мнениями. Против выступали немногие из присутствующих, в  числе их был проф. Кончаловский, который категорически заявил, что к больному он никого не подпустит с «гирями». Меня поддержали проф. Гориневский, проф. Багашев и Н. И. Тезяков. Последний предложил мне подготовить материалы, рисующие роль и значение физических упражнений на курортах и клиниках зарубежных стран.

Мне вспоминается эпизод, который сыграл потом большую роль в развертывании борьбы за внедрение физической культуры в наши лечебные организации.

Задержавшись у Н. И. Тезякова, я уже поздно ночью шел длинным коридором по НКЗ. Когда я поравнялся  с кабинетом Н. А. Семашко, дверь из кабинета отворилась и появился нарком.  Я поклонился ему, так как за год перед этим познакомился с ним, и он меня знал лично. Он с удивлением спросил меня, что принесло меня в такой поздний час в комиссариат. Я рассказал ему про свой доклад и не удержался, чтобы с горечью не отметить оппозиционное отношение к самой идее некоторых из участников совещания. Н. А. Семашко внимательно меня выслушал и затем сказал: «Новизна самого начинания, по-видимому, пугает некоторых. Продолжайте ваше дело, а мы с Николай Ивановичем Тезяковым поможем вам». Он пожал мне руку, и я, радостный и обнадеженный его поддержкой, покинул Наркомздрав.

Споры о целевых установках будущей врачебной гимнастики (тогда термин лечебной физкультуры еще не существовал) на курортах и в санаториях между мною и проф. Багашевым продолжались и были вынесены на страницы «Курортного дела».

В январском номере журнала за 1924 г. проф. Багашев выступил с ответом на мою статью «Неотложные нужды» и предостерегал против широкого охвата физическими упражнениями всех больных, приезжающих на курорт. На это я ответил в свою очередь большой статьей «К вопросу о физической культуре на курортах», которую журнал «Курортное дело» поместил в апрельском номере того же 1924 г.  В полемическом тоне я доказывал необходимость охватить физическими упражнениями всех больных, за исключением органиков с нервными заболеваниями, а также обсудить и другие категории приезжающих на курорт.

Наша дискуссионная полемика привлекла к себе внимание многих врачей, работавших на курортах. В 1924 г. как и в 1923 г. летом я проехал по курортам Крыма и лично убедился в интересе молодых врачей к использованию движений с лечебной целью. В главное Курортное управление начали поступать запросы с мест.

В декабре 1924 г. Н. И. Тезяков собрал вновь специальное совещание по вопросу о необходимости использования физических упражнений на курортах и в санаториях. Докладчиками выступали я, проф. Багашев и сотрудник Института хирург С. А. Якобсон. В своих докладах мы настаивали на скорейшем введении в обязательном порядке физических упражнений. На этом совещании уже никто не выступал против использования физических упражнений с лечебно-профилактической целью. По просьбе Н. И. Тезякова я представил большой доклад и свои соображения по организационной стороне и практическом осуществлении всей этой проблемы. Начальник Главкурупра неоднократно подтверждал, что за всей нашей работой с большим вниманием следит сам Н. А. Семашко.

В феврале 1925 г. мне пришлось в третий раз выступить с докладом о значении физических упражнений для скорейшего восстановления трудоспособности больных и предложить широкую развернутую программу по организации этой работы на курортах. На этом совещании я предложил немедленно создать комиссию по разработке инструктивного материала, показаний и противопоказаний к назначению физических упражнений, а также приступить с этого же гола к практической работе, хотя бы на одном каком-нибудь курорте в Крыму в порядке опыта.

Мои предложения были приняты,  и Н. И. Тезяков предложил мне наметить участников комиссии. Я предложил в качестве председателя назначить проф. В. В. Гориневского, постоянно поддерживавшего меня в моих выступлениях, секретарем комиссии себя, участниками комиссии проф. Ф. А. Андреева — моего шефа по клинике, ныне дважды лауреата Сталинской премии, проф. И. А. Багашева, проф. А. К. Щенка, доктора С. А. Якобсона. Кроме того, в комиссию кооптировались ректор Института А. А. Зигмунд, В. В. Соколовский, Д. Д. Синицин. Весь состав комиссии был затем утвержден на заседании Центрального Научного Совещания при Главкурупре.

Наша работа протекала то в стенах Наркомздрава, то в Медицинской библиотеке у Н. А. Багашева, то в Институте физической культуры.

Следующая часть